minevi.ru  
страница 1страница 2страница 3страница 4 ... страница 34страница 35
скачать файл

Глава 1

Поначалу я подумал, что это сон. Все было действительно очень странно.


Это произошло, когда папа взял меня с собой в Лондон на писательскую конференцию. Папу зовут Тед Мэллори, он писатель. Он пишет ужастики про демонов, но эта конференция была для тех, кто пишет детективы. Вот что в папе странно: все то время, когда он не пишет сам, он читает детективы и искренне восхищается людьми, которые их пишут, куда больше, чем теми, кто пишет про то же, что и он сам. Он был ужасно взволнован, потому что на конференции собирался выступать его любимый автор.
Мне ехать не хотелось.
— А я говорю, ты поедешь! — сказал папа. — Я до сих пор содрогаюсь, вспоминая, что было, когда я оставил тебя одного на прошлую Пасху.
— Так ведь это мои друзья выпили все твое виски! — возразил я.
— Ну да, а ты мог только беспомощно наблюдать, как они ломают мебель и увешивают всю кухню макаронами, — съязвил папа. — Знаю, знаю. И вот что я сделаю, Ник. Я запишу тебя в качестве участника вместе со мной и поеду на конференцию, а дом запру. Если не захочешь отправиться со мной — пожалуйста, ночуй все выходные на улице. Или в сарае. Сарай могу оставить открытым, если хочешь.
Папа не шутил. Он может быть настоящей свиньей, когда захочет. Я подумал, не стоит ли скрутить его и самого запереть в сарае — в конце концов, я сильнее и выше ростом, хотя мне только перед Рождеством исполнится пятнадцать. Но потом я подумал о том, что на самом деле он мне не отец, ведь мы с ним вроде как усыновили друг друга после того, как мама погибла, потому что обычно мы друг друга одобряем, и где бы мы были, если бы не это.
Пока я размышлял обо всем этом, папа сказал:
— Да брось ты! Может, тебе там даже понравится. Потом будешь рассказывать людям, что своими глазами видел Максвелла Хайда — а он очень редко появляется на публике. Это всего лишь третье его выступление за всю его карьеру — и у меня такое ощущение, что он должен быть очень интересным оратором.
Максвелл Хайд и есть тот самый любимый папин автор. Я видел, что, если не позволю отцу взять меня с собой, это испортит ему все удовольствие. Поэтому я сдался. Он был ужасно доволен и сунул мне почитать одну из книжек этого Максвелла Хайда.
Я детективов не люблю, скучные они. А Максвелл Хайд оказался даже скучнее прочих, потому что действие его книг происходило в параллельном мире. Папе в них больше всего именно это и нравится. Он все талдычит про то, как хорошо у Максвелла Хайда продумана и прописана эта параллельная Англия. Насколько я понимаю, это означает, что там уйма занудных описаний того, насколько там все иначе: и король у них никогда не остается на одном месте, а путешествует по стране, и парламент сидит в Винчестере и ни фига не делает, и так далее. Но что меня особенно доставало, так это читать о параллельном мире, попасть в который я не могу. К тому времени, как я одолел первые две страницы, мне уже так хотелось оказаться в этом параллельном мире на самом деле, что меня будто огнем жгло.
Параллельных миров много. Я это знаю, потому что бывал в некоторых из них. Мои настоящие родители — из параллельного мира. Но, насколько мне известно, самостоятельно я перемещаться из одного мира в другой не могу. Всегда нужно, чтобы рядом был кто-то, кто меня ведет. Нет, я пробовал и продолжаю пробовать, но у меня не выходит, и всё тут, хотя хочется этого мне так сильно, что мне даже во сне снится, как я оказываюсь в параллельном мире. Должно быть, я что-то делаю не так. И я решил посвятить этому всю первую неделю летних каникул и пробовать снова и снова, пока не прорвусь. А тут вместо этого папаша тащит меня на эту свою конференцию. Именно поэтому мне туда так не хотелось. Но раз уж обещал, пришлось ехать.
Все оказалось даже хуже, чем я ожидал.
Большой мрачный отель, наполненный дядьками и тетками в приличных костюмах. Эти дяди-тети считали себя самих ужасно важными персонами, — все, кроме двух-трех, которые считали себя господом богом, или Уильямом Шекспиром, или еще кем-нибудь, — и все они расхаживали в сопровождении толпы разодетых прихлебателей, которые не подпускали к ним обычных людей. Каждый час была какая-нибудь лекция. Некоторые из них читали шефы полиции или адвокаты, на таких я так уставал от борьбы с зевотой, что начинали слезиться глаза и болеть уши. Впрочем, одну из лекций, в воскресенье, должен был читать частный детектив. Я думал, что, возможно, хотя бы это будет интересно.
Естественно, всем собравшимся было не до подростков вроде меня. Они кидали неодобрительные взгляды на мои джинсы, а потом смотрели мне в лицо с таким видом, будто думали, что я забрел сюда по ошибке. Но что меня действительно доставало, так это то, что папа относился ко всему происходящему с большим энтузиазмом. Он бегал со стопкой книжек и пытался взять автографы у авторов, как будто он всего лишь еще один скромный поклонник, а не всемирно известный писатель. Меня всерьез задело, когда одна из этих не то богинь, не то Шекспиров занесла перо над книжкой, которую подсунул ей мой папа, и процедила:
— Имя?
— Тед Мэллори, — скромно ответил папа. — Я и сам немного пописываю.
Миссис Бог-Шекспир принялась что-то корябать, говоря:
— Наверное, вы пишете под псевдонимом? А что вы, собственно, написали?
— В основном ужасы, — признался папа.
А она сказала: «О-о!» и вернула ему книжку с таким видом, будто она заразная.
А папа будто бы и не заметил. Он тащился. Знаменитый Максвелл Хайд должен был выступать вечером в субботу, и папа все твердил, что ждет не дождется этого события. А потом он взволновался еще сильнее, потому что один из писателей понормальнее — он был в джинсах, как и я, — сказал, что немного знаком с Максвеллом Хайдом и представит ему папу, если мы будем поблизости.
Папа пришел в полный восторг. К тому времени я зевал каждый раз, как он не смотрел в мою сторону, и поспешно захлопывал рот, когда он оборачивался ко мне. Мы носились по коридорам в поисках Максвелла Хайда, проталкиваясь через толпы народа, проталкивающегося в противоположном направлении, а я все думал: «Вот если бы я мог свернуть в сторону и выйти в параллельный мир!» Я был в отеле, когда сделал это впервые, и у меня осталось впечатление, что, возможно, отели и гостиницы — самое подходящее место для путешествий по мирам.
И вот, значит, я мечтал об этом, и тут мы наконец нашли Максвелла Хайда. Это было перед самым началом его лекции, он спешил, и мимо нас торопились люди, вливающиеся в большой зал, и тем не менее он вполне вежливо остановился, когда нормальный писатель окликнул его и сказал:
— Максвелл, не уделите ли вы пару секунд? Тут один человек просто мечтает с вами познакомиться.
Я на самом деле не обратил на него особого внимания, заметил только, что это один из старомодных седовласых джентльменов, которые держатся очень прямо и носят твидовые куртки с кожаными заплатами на локтях. Когда он обернулся к папе, я почувствовал, что от него пахнет виски. Я, помнится, еще подумал: «Эге! Да он нервничает не меньше папы, когда тому приходится выступать!» Я видел, что Хайд выпил для храбрости.
Меня все время толкали люди, которые шли по коридору, и мне приходилось мало-помалу сдвигаться в сторону, пока папа с мистером Хайдом пожимали друг другу руки. Я уже был довольно далеко от них, когда мистер Хайд сказал:
— Тед Мэллори? Это вы про демонов пишете?
И тут кто-то из людей, толкавших меня — я не видел, кто это был, помню только, что мужчина, — тихо произнес: «Ну, ступай». Я шагнул в сторону, чтобы уйти с дороги. И вот тут я подумал, что сплю.
Я стоял на открытом месте, на чем-то вроде аэродрома. ~ Должно быть, было раннее утро, потому что было холодно и темно, но с каждой минутой становилось все светлее, и над полоской травы, которая была мне видна, висел розовый туман. Однако видно мне было мало, потому что с одной стороны возвышались машины, которые я принял за вертолеты, а с другой стояла толпа людей, которые явно чего-то ждали с нетерпением и раздражением. Я был вроде как зажат между людьми и вертолетами. Ближайший ко мне человек, одетый в грязно-белую замшевую куртку и такие же брюки, курил сигарету — долгими нервными затяжками. Он обернулся, чтобы выбросить сигарету в траву, и увидел меня.
— Ах, вот ты где! — сказал он. — Что ж ты молчишь-то?
Он обернулся к остальным и крикнул:
— Все в порядке, месье! Новичок наконец-то добрался. Можем идти.
Они все вздохнули с облегчением, и один из них принялся звонить по мобильнику. Я услышал, как он сказал:
— Это охрана периметра, месье. Докладываю: мы в комплекте. Доложите принцу, что он может спокойно высадиться.
Телефон что-то сердито заквакал в ответ, и он сказал:
— Хорошо, месье. Я передам это виновному. А потом махнул нам.
Все принялись забираться по лесенке в ближайший вертолет. Человек, который разговаривал со мной, подпихнул меня вперед себя и полез следом. В результате он, очевидно, обратил внимание на мои ноги, потому что сердито рявкнул:
— Тебе что, в академии не сказали, что ты должен быть в кожаной форме?
Тут я решил, что все понял. Это было похоже на один из моих снов о том, как я попадаю в другой мир, только это смешалось с одним из тех снов, в которых ты оказываешься голым в автобусе или разговариваешь с девчонкой, которая тебе нравится, и вдруг обнаруживаешь, что на тебе нет штанов. Так что я не стал особо тревожиться и просто ответил:
— Нет, мне ничего не говорили. Он сердито хмыкнул.
— На официальных мероприятиях ты должен быть в летной форме. Уж это-то они должны знать! — сказал он. — Надеюсь, ты ничего не ел перед тем, как явиться сюда?
Он, похоже, был изрядно шокирован.
— Нет, — ответил я.
Мы с папой собирались поужинать после лекции Максвелла Хайда. И теперь, когда я об этом подумал, я обнаружил, что изрядно голоден.
— Ну и на том спасибо! — сказал он, втолкнув меня в машину. — Серьезную работу, такую, как эта, необходимо делать натощак. Проходи в хвост, садись на откидное сиденье.
«Ну, чего еще было ждать!» — подумал я. Вдоль окон шли нормальные удобные кресла, а мое откидное сиденье оказалось какой-то жесткой скамейкой. Остальные расселись как белые люди и принялись пристегивать ремни, поэтому я нашел ремни, прилагавшиеся к моей скамейке, и тоже пристегнулся. Не успел я разобраться в пряжках, как поднял голову — и обнаружил, что надо мной нависает тот мужик, что разговаривал по мобильнику.
— Ты опоздал, — сказал он. — Начальство недовольно. Ты заставил принца ждать почти двадцать минут, а ЕКВ ждать не любит.
— Извините... — промямлил я.
Но он все распекал меня, нависая надо мной. Впрочем, долго его слушать мне не пришлось, потому что тут взревели моторы и все затряслось и загрохотало. Часть шума производили другие машины. В иллюминатор позади его рассерженной физиономии мне было видно, как они одна за другой взмывают в небо. Их было около шести. Я не мог понять, как они летают. У них не было ни крыльев, ни винтов.
Наконец раздался предупреждающий звонок. Мужик, который на меня орал, бросил на меня последний угрожающий взгляд, сел на свое место и пристегнулся. Все они были в какой-то форме, вроде солдатской, а у того, что на меня орал, на рукавах пестрели цветные полоски. Наверное, это офицер, решил я. Те, что сидели рядом со мной — всего четверо, — были одеты в грязно-белую замшу. «Летная форма, — вспомнил я. — Что бы это ни значило».
А потом мы тоже поднялись в воздух и полетели следом за остальными. Я наклонился к окну и посмотрел вниз, пытаясь понять, где мы. Я увидел Темзу, петляющую среди домов, и понял, что мы над Лондоном, но, как это бывает во сне, тут не было колеса обозрения, хотя я разглядел Тауэр и Тауэрский мост, а на месте собора Святого Павла был огромный белый собор с тремя квадратными башнями и шпилем. А потом мы накренились и повернули на юг, ив иллюминаторе появились туманные зеленые равнины. Вскоре мы очутились над морем.
В это время рев моторов сделался тише — а может, просто я к нему попривык, — и стало слышно, о чем говорят люди в замше. В основном они ворчали по поводу того, что пришлось встать в такую рань и как есть хочется уже сейчас, вперемежку с шуточками, которых я не понимал. Однако я понял, что того, который со мной разговаривал, зовут Дэйв, а здоровяка с иностранным акцентом — Арнольд. Двух остальных звали Чик и Пьер. На меня ни один из них внимания не обращал.
Дэйв был все еще зол. Он сердито сказал:
— Я понимаю его страсть к крикету, но, ради всех сил, почему непременно в Марселе?
Пьер, слегка шокированный, ответил:
— Потому что там играет команда Англии. ЕКВ — бэтсмен мирового уровня, разве ты забыл?
— Но ведь до вчерашнего вечера он не собирался участвовать в соревнованиях! — сказал Дэйв.
— А теперь передумал. Королевские привилегии, — сказал Арнольд с иностранным акцентом.
— Вот тебе наш Джефф как живой! — рассмеялся Чик.
— Знаю, — ответил Дэйв. — Это-то меня и тревожит. Что же будет, когда он станет королем?

— Да все будет нормально, главное, чтобы советники были хорошие, — успокоил его Чик. — Говорят, его августейший папочка был точно таким же, когда был наследным принцем.


«Совершенно бредовый сон! — подумал я. — Какой может быть крикет во Франции?»
Летели мы целую вечность. Солнце уже взошло и ярко светило в левый ряд иллюминаторов. Довольно скоро все солдаты в том конце салона поснимали куртки и принялись лениво, нехотя играть в какую-то карточную игру. Людям в замше, по всей видимости, снимать куртки не разрешалось. Они сидели и потели. В моем конце салона изрядно завоняло. Я предполагал, что им и курить на борту не разрешается, однако же ошибался. Солдаты все задымили, и Дэйв тоже. Вскоре к вони пота добавился густой сигаретный дым. А когда Арнольд запалил тонкую черную палочку, от которой несло сырыми дровами, стало еще хуже.
— Фу! — сказал Пьер. — Где ты раздобыл эту штуку?
— В ацтекской империи, — ответил Арнольд, невозмутимо выпуская клубы бурого дыма.
«К тому времени, как я очнусь от этого сна, у меня разовьется рак легких!» — подумал я. Сидеть на скамейке было жестко. Я ерзал, спина ныла. Где-то через час большинство людей заснули, но я заснуть не мог. Тогда я предполагал, что это оттого, что я и так уже сплю. Я знаю, это кажется глупым, но все было настолько странно, а я так привык видеть сны о том, как я попал в другой мир — они снились мне уже несколько месяцев, — что я искренне полагал, будто это один из таких снов. Я сидел и потел, а мы все летели и летели, но даже это не навело меня на мысль, что происходящее может быть реальностью. Во сне долгие путешествия и тому подобное обычно сокращаются, но об этом я не подумал. Я просто предполагал, что путешествие — тоже часть сна.
Наконец снова раздался предупреждающий звонок. Офицер достал из куртки мобильник и немного поговорил по нему. Потом он надел куртку и подошел к людям в замше. Они все потягивались, зевали, и вид у них был сонный.
— Месье, — сказал им офицер, — у вас будет двадцать минут. Все это время королевский флит будет кружить в воздухе под защитой личных магов принца, а потом опустится на крышу павильона. К тому времени вы должны обеспечить безопасность стадиона. Все ясно?
— Все ясно, — ответил Арнольд. — Спасибо, месье. Потом, когда офицер отошел к остальным солдатам, он выругался:
— Ч-чертовы силы!
— Придется поторопиться, а? — сказал Чик. — А с этим что делать? — спросил он, кивнув в мою сторону. — Он ведь не в форме!
Главным тут был Арнольд. Он медленно перевел взгляд на меня, как будто впервые заметил.
— На самом деле это не проблема, — сказал он. — Надо только, чтобы он держался вне круга, вот и все. Поставим его охранять границу.
И он обратился напрямую ко мне.
— Ты, mon gars[ Мой мальчик (фр.). (Здесь и далее примеч. перев.)], — сказал он, — будешь все время делать ровно то, что тебе скажут, а если хоть носком ступишь за обереги, я пущу твои кишки на подвязки. Понял?
Я кивнул. Я хотел ему сказать, что не имею ни малейшего понятия о том, что нам полагается делать, но счел это неразумным. Тем более что машина — флит, или как ее там, — снова взревела громче прежнего и рывками принялась опускаться, то зависая в воздухе, то проваливаясь вниз. Я сглотнул и откинулся на спинку своего сиденья, решив, что по прибытии на место все станет ясно. Во сне всегда так бывает. Я выглянул в окно и увидел зеленый овал большого стадиона, заполненные народом трибуны вокруг и синее-синее море где-то вдали. Едва я успел все это заметить, как мы уже с грохотом сели и все, кто был в салоне, вскочили на ноги.
Солдаты с топотом сбегали по лестнице и занимали посты вокруг крыши, на которую мы сели. У них были автоматы. Да, охрана тут серьезная... Мы сбежали по лестнице следом за ними и окунулись в жар, идущий от раскаленной солнцем крыши. Я тут же невольно пригнулся, потому что прямо у меня над головой с ревом прошел другой летательный аппарат, на миг накрыв нас густой голубой тенью. Мои спутники в это время склонились над приборчиком вроде компаса, который Дэйв достал из кармана.
— Север — там, у противоположного конца стадиона, — сказал Дэйв. — Почти напротив.
— Верно, — сказал Арнольд. — Ну, тогда пойдем самым коротким путем.
И он бегом повел нас вниз по лестнице, расположенной в углу крыши. Затем мы пробежали по какому-то дощатому настилу, идущему вдоль павильона, и снова помчались вниз по значительно более крутой лестнице, по обе стороны от которой сидели толпы хорошо одетых людей. Все они обернулись и глазели на нас. Я слышал, как кто-то произнес: «Ceux sont les sorciers», и еще раз, когда мы уже спустились к изящной белой калитке внизу лестницы и морщинистый дедуля отпер ее нам, он обернулся к кому-то и понимающе сказал: «Ah! Les sorciers!» Насколько я понимаю, это означало «Это волшебники».
Мы выбежали на огромное поле и помчались по зеленой-зеленой траве. Мимо мелькали ряды размытых лиц, и все как один пялились на нас. Это было точь-в-точь как в худших из моих снов. Я чувствовал себя крошечным, как мышка. Арнольд вел нас прямиком к противоположному краю овального стадиона. Я видел, что он нацелился пробежать прямо через прямоугольник еще более зеленой травы, посреди которого темнели воротца.
Надо сказать, что сам я не фанат крикета, но даже я знаю, что никогда, ни за что не следует наступать на священные воротца. Я подумал, не стоит ли вмешаться, и был очень рад, когда Пьер пропыхтел:
— Эй, Арнольд! Только не через воротца!
— Чего? Ах, да! — откликнулся Арнольд и свернул немного в сторону, так что мы пробежали мимо узкой полоски снятого дерна.
Пьер закатил глаза и вполголоса сказал Чику:
— Ну да, он ведь из Шлезвиг-Голынтинии. Чего от него ждать?
— Уйма варваров понаехала в империю! — шепотом пропыхтел Чик.
Мы достигли противоположного конца стадиона, где нам пришлось сделать еще один крюк, чтобы обогнуть «экран». За экраном была забранная решеткой арка, которая вела под трибуны. Солдаты открыли ее перед нами, и мы нырнули в прохладный полумрак, пахнущий бетоном. Тут и началась настоящая работа. Мы очутились в коридоре, который шел под трибунами вокруг всего стадиона, включая и тот павильон. Я это знаю, потому что мне пришлось три раза пробежать его весь.
Арнольд остановился на том месте, про которое Дэйв сказал, что это самая северная точка стадиона, сбросил с плеч сумку и достал оттуда пять больших сахарниц с дырочками, наполненных водой.
— Готовая благословленная вода, — сказал он, сунув одну из них мне в руку.
Потом они отодвинули меня назад, выстроились в шеренгу и забормотали что-то вроде молитвы. А после этого они помчались вперед, крикнув мне, чтоб я бежал следом и не спал на ходу. Они бежали по сводчатому бетонному коридору, на бегу поливая пол водой и то и дело отпихивая меня, чтобы я не заступал за мокрую линию на полу, пока Дэйв не сказал: «Восток». Тут они снова остановились, побормотали и побежали дальше, пока Дэйв не сказал: «Юг». Там они тоже остановились и побормотали. Потом мы рванули дальше, остановившись побормотать на западе, и снова вернулись к северу. Воды только-только хватило.
Я надеялся, что это все, но не тут-то было. Мы бросили пять опустевших сахарниц, и Арнольд достал пять предметов, которые выглядели как горящие свечки, но на самом деле оказались электрическими фонариками. Прикольные штуковины. Должно быть, в них были какие-то специальные батарейки, потому что, когда мы снова помчались на восток, свет фонариков вспыхивал и трепетал, как у настоящих свечей. Наши шаги отдавались гулким эхом в пустынном коридоре. На этот раз, когда Дэйв сказал: «Восток», Чик шваркнул свой фонарик-свечу об пол и остался стоять, бормоча себе под нос. Я едва не отстал, потому что загляделся на Чика: он достал нечто, что выглядело как поясной нож, и принялся растягивать его, как жвачку, так что нож превратился в меч. И Чик застыл на месте, держа меч перед собой острием вверх. Мне пришлось прибавить скорость, чтобы нагнать остальных, и настиг я их только тогда, когда Дэйв пропел: «Юг!» Там они оставили Пьера с его свечой. Мы понеслись дальше, а Пьер тоже принялся вытягивать из своего ножа меч.
На западе пришла очередь Дэйва превращать нож в меч и бормотать себе под нос. А мы с Арнольдом вдвоем помчались к северу. По счастью, Арнольд был такой здоровый, что не мог бегать как следует, и потому я кое-как поспевал за ним. К тому времени я уже совсем выдохся. Когда мы снова вернулись к Арнольдовой сумке, он отшвырнул свою свечу и заметил:
— Я держу север, потому что я самый сильный. На севере — самая опасная стража.
А потом, вместо того чтобы превратить свой нож в меч, он отобрал у меня фонарик-свечу и вручил мне гигантскую солонку с дырочками.
Я тупо уставился на нее.
— Сделай еще один круг с этим, — распорядился Арнольд. — И смотри, чтобы черта была непрерывной, и ни в коем случае не заступай внутрь ее.
«Да, это один из таких снов!» — подумал я. Я вздохнул, взял соль и побрел в противоположную сторону — просто для разнообразия.
— Нет, нет! — взвыл Арнольд. — Куда ты, идиот? Нельзя противосолонь! Deosil! [Вращение или движение по кругу посолонь (ирл.). Термин из области магии.] И пошевеливайся! Ты должен завершить круг до того, как принц приземлится.
— Это что, я должен в третий раз пробежать милю за четыре минуты? — осведомился я.
— Типа того, — кивнул Арнольд. — Ну, живо!
И я побежал дальше, тряся солонкой и спотыкаясь, оттого что все время приходилось смотреть под ноги, чтобы не наступить на эту чертову линию, мимо Чика, который стоял с мечом, как статуя, мимо солдат, расставленных через каждые пятьдесят футов, — я был слишком поглощен своим занятием, чтобы обращать на них внимание, — мимо Пьера, тоже застывшего На манер истукана. Когда я поравнялся с Пьером, откуда-то снаружи донеслись рев летательного аппарата и приветственные вопли. Пьер бросил в мою сторону гневный, нетерпеливый взгляд. Очевидно, этот их принц уже практически приземлился. Я рванул дальше быстрее прежнего, яростно тряся солонкой, — теперь я уже более или менее приноровился. Но все равно мне показалось, что миновала целая вечность, прежде чем я добрался до Дэйва, и еще одна вечность, прежде чем я снова вернулся к Арнольду. К тому времени приветственные крики снаружи уже гремели как гром.
— Едва успел! — сказал Арнольд. Он к тому времени тоже был с мечом и стоял как статуя, с отсутствующим видом. — Замкни соляную черту у меня за спиной, потом положи солонку обратно в сумку и отправляйся в дозор.
— Э-э... — промямлил я. — Боюсь, я не в курсе...
— Да чему тебя вообще учили в этой вашей академии? — взревел Арнольд. — Я подам жалобу!
Потом он вроде как взял себя в руки и принялся объяснять — таким тоном, как вы объясняли бы полному идиоту, что при пожаре нужно позвонить «01»:
— Выбери себе подходящую позицию, войди в легкий транс, выйди в иное место, возьми свое тотемное животное и отправляйся вместе с ним в дозор. Если заметишь что-нибудь необычное — что угодно, понял? — придешь и сообщишь мне. Приступай!
— Понял, — сказал я. — Спасибо.
Я бросил солонку в сумку и побрел прочь. «Ну и что теперь?» — думал я. Для меня было совершенно очевидно, что действия, которые мы совершали в такой спешке, предназначались для того, чтобы обвести французский крикетный стадион кольцом магической защиты. Но эта магия показалась мне довольно скучной, безликой и бездушной. Я не понимал, как это все может работать, однако, по всей видимости, здесь это всех устраивало — и принца, и остальных. Самое обидное заключалось в том, что мне-то как раз до смерти хотелось учиться магии. Я отчасти затем так и старался проникнуть в иные миры, чтобы воплотить свою мечту, чтобы стать настоящим волшебником, постичь магию и научиться использовать ее. А в этом сне магия казалась сплошной скукой. Да еще и бесполезной, по всей вероятности.
«Домечтался!» — думал я, бредя по коридору под трибунами. Поскольку я понятия не имел, как сделать то, что поручил мне Арнольд, единственное, что я мог, — это держаться так, чтобы не попадаться на глаза ни ему, ни Чику, который стоял за поворотом, на востоке. Я миновал первого из солдат, стоявших на страже, и, как только он скрылся за поворотом, просто сел на пол, прислонившись спиной к бетонной стенке.
Место было довольно унылое, наполненное зловещим, скрипящим на зубах эхом и зловещим, скрипящим на зубах запахом бетона. Кроме того, периодически здесь мочились — это тоже радости не добавляло. Было сыро. Я весь вспотел после этой пробежки, и меня тут же затрясло от холода. Но, по крайней мере, тут было сравнительно светло. Под потолком висели оранжевые трубчатые лампы, а в бетонной стене были отверстия. Отверстия находились под самым потолком и были заделаны решетками, однако они все же впускали внутрь косые лучи яркого утреннего солнца, которые рассекали скрипящий на зубах воздух на ровные белые ломти.
«И посмотреть-то тут не на что, кроме как на соляную черту», — подумал я. Ну что ж, мне хоть лучше, чем Арнольду и прочим. Не приходится стоять и пялиться на меч. И я только теперь задумался о том, сколько ж нам тут торчать. Все время, что принц будет играть в матче? Да ведь крикетные матчи могут тянуться целыми днями! «И что самое обидное в этом сне, — подумал я, когда где-то над головой послышались аплодисменты, — что самого этого принца, из-за которого столько шума, я и в глаза не видел!»
скачать файл


<< предыдущая страница   следующая страница >>
Смотрите также:
Всю жизнь я жила при дворе, путешествуя вместе с королевским кортежем
4163,55kb.
Василий павлович гоч методика причинности
3226,65kb.
Жизнь ежа определяет климат Сергей кучеренко
84,6kb.
Р. Л. Асприн Всю свою предыдущую жизнь его величество Шеллар III находил, что рассветы над Даэн-Риссом необычайно красивы, особенно, если любоваться ими с какого-нибудь из верхних башенных этажей. Тогда городские
6148,1kb.
Ашлыков павел Андреевич
11,22kb.
-
431,19kb.
4 «Я, конечно, вернусь…!». Жизнь и творчество В. Высоцкого
128,54kb.
Наших кармических взаимоотношений с деньгами обширна и требует пристального внимания
1322,47kb.
Что такое привычка и какую из них можно отнести к вредным
66,79kb.
Капитан-поиско­вик Мурманского тралового флота. Ро­дился в селе Малошуйка Онежского рай­она Архангельской области. В 1930 году переехал с родителями в Мурманск
13,05kb.
Киномероприятия для детей 30 марта в Районном Доме культуры творческим отделом киновидеообслуживания населения проведено киномероприятие «Прощанье с Букварём»
12,75kb.
Во дворе одного из зданий спбгу обнаружен снаряд времен Отечественной войны На филфак спбгу приехали саперы 3
303,25kb.